Отряд партизан до утра просидел в деревне Хатынь и отправился в путь. Тем временем результаты появления партизанского отряда в районе Хатыне не заставили себя долго ждать. Ранним утром 22 марта немецкое командование, размещавшееся в Логойске, рапортовало что между ними и 118 батальоном, дислоцирующемся в районе Плещениц, полностью отсутствует связь. Никто не сомневался. Телефонную линию повредили партизаны. В 9.30 по приказу командования на восстановлении линии отправилась группа связистов. Конечно, партизаны понимали, что долго без связи немцы сидеть не будут. Около 10 часов группа вооруженных подпольщиков залегла в лесном массиве у логойского шоссе. В группе было примерно 5-7 человек. Они организовали засаду предварительно не предполагая, кто будет двигаться по шоссе. На шоссе появилась легковая машина во главе с Гауфманам Гансам Вёлке который по некоторым данным ехал в отпуск. Первыми выстрелами Вёлке и еще 3 немца были убиты. Ранение получил ехавший вместе с Вёлке командир первой роты 118 батальона Василий Мелешко.
Справка: Кем был этот Мелешко. Ярый немецкий служака. Первая рота которой он командовал считалась в батальоне передовой. Ей поручали самые кровавые операции. Мелешко даже получил медаль за особые успехи в деле уничтожения партизан.
Сразу после стычки на шоссе появились припоздавшие грузовые автомобили. Видя, что к немцам прибыло подкрепление, партизаны снялись с позиции и ушли. Ушли туда, где остановился отряд в деревню Хатынь. Там размешался целый отряд партизан (приблизительно около 100 человек). Так о какой численности мы говорим – о группе в 5-7 человек, обстрелявшим машину с Вёлке или сотне партизан. Нестыковка в численности вероятнее всего возникла из-за появившихся вскоре отчетов и докладов как немецкой, так и советской сторон, каждая, из которой больше или меньше приукрашивала результаты операции.
Из доклада немецкой стороны: "22 мая 1943 года бандитами была повреждена телефонная связь. Для охранно-восстановительной команды были направлены 2 взвода 1 роты 118 полицейско-охранного батальона под командованием Вёлке. Примерно в 600-ах метрах за деревни Большая Губа встретили рабочих, которые были заняты валкой леса. На наши вопросы они ответили, что бандитов не видели. Пройдя 300 метров по команде из восточного направления был открыт сильный пулеметный и оружейный огонь. После короткого, но ожесточенного боя противник, забрав убитых и раненых, ушел в направлении деревни Хатынь".
Вылазка партизан явно потрясла фашистов. Придя в себя после атаки те не нашли иных виновников кик работавших на шоссе рубщиков леса. Каратели погнали не в чем не повинных селян на шоссе. В какой-то момент беззащитные и испуганные люди бросились в рассыпную. Но каратели открыли по ним огонь.
Из рассказа очевидца: «Было порядка человек 40 молодежи. Часть из них убили на месте в лесу. И только Лису Иосифу удалось целиком сбежать».
Фактически это была прелюдия хатынской трагедии. Когда раненый Мелешко доложил о случившемся майору охранной полиции Эриху Кернеру, решение о преследовании партизан созрело мгновенно. Из Лагойска было немедленно вызвано подкрепление. Группа СС на мотоциклах из особого батальона Генлевангера, славившегося по всей Беларуси своими кровавыми расправами. По следу партизан отправилась хорошо вооруженная группа карателей.
Сегодня некоторые исследователи озвучивают мысль, что беда Хатыни состояла в том, что именно через эту деревню проходила партизанская тропа. Ни каких либо крупных или мелких отрядов здесь на постоянной основе не квартировалось. Но полицаи не стали церемониться и вдаваться в подробности.
Около часа дня в Хатыни раздались первые выстрелы. Немцы открыли шквальный огонь из всего имевшегося оружия. Жители Хатыни пытались убежать из деревни, но немцы их замкнули в кольцо оцепления. Партизаны, потеряв убитыми несколько человек, успели уйти в лес. Фашисты взялись за простых селян. Жителей Хатыни обвинили в сговоре с партизанами, укрывательстве и пособничестве.
Из рассказа очевидца: «Хатынь обыкновенная мирная деревня. В каждой семье было по пятеро, семеро и девять детей. Всех их выгнали с домов и загнали на край деревни в большой сарай Каминского Иосифа. Сквозь щели я видел, как стали подбрасывать солому и обливать бензином. Люди понимали, что суждено сгореть в огне. Все ринулись к двери, но снаружи была крепкая задвижка. Крыша начала гореть. Поднялись крики, плач и кто как мог пытался вылезти спастись Мы с мамой вырвались из сарая и упали. Она накрыла меня собой, чтобы я не двигался. Я почувствовал, как мне обожгло левое плечо. Об этом я сказал маме, но в этот момент она вздрогнула и затихла. На мои вопросы она больше не отвечала. Кто-то подавал признаки жизни и просил воды. Детским разумом я понимал, что их ждет смерть».
В последствии Эрих Кернер о проведенной операции докладывал следующее: «Деревня была окружена и атакована со всех сторон. Противник при этом оказал упорное сопротивление. Вел огонь из всех домов. Так что пришлось применять оружие, противотанковое пушки и тяжелые минометы. В ходе боевых действий наряду с 30 бандитами убито много жителей села. Часть из них погибла в пламени».
Однако информация из документов и журналов боевых действий партизанского отряда «Мститель» не совпадает с немецким донесением. «При выходе из окружения потеряли убитыми 3 человека, 4 ранены. После боя фашисты сожгли деревню Хатынь. Командир отряда Марозов, начальник штаба Крачко.»
Конечно же Эрих Кернер преувеличивал потери партизан, которые просто не мог подсчитать. В этом он был не оригинален, партизаны так же значительно преувеличивали свои силы. Историки, исследовавшие их отчеты утверждают, что если бы все цифры были бы истинными, то Германия должна была капитулировать в 1943 году.
Уже весной 1943 германское командование предприняло ряд крупных наступательных операций против партизан Беларуси и брянщины. В них было убито около 12 000 партизан и мирных жителей. Причем, последних было подавляющее большинство.
Несмотря на то, что некоторым жителям уничтоженных деревень чудом удалось выжить, правда о карательных операциях открывалась не сразу. Долгое время считалось, что Хатынь сожгли немецко-фашистские захватчики. Но более сорока лет спустя историкам довелось убедиться, что это не совсем так. В начале 1971 года в Управление КГБ по Гродненской области БССР
Справка: Васюра Григорий Никитович 1915 года рождения, украинец, уроженец Черкасской области, кадровый военный, в 1937 году окончил училище связи. В 1941 году в звании старшего лейтенанта проходил службу в Киевском укреп районе.
Такой была жизнь Григория Васюры до война. Не менее уважительно она выглядела и после. Характеристика заместителя директора по коммерческим вопросам совхоза Великодыменский, Броварского района, Киевской области сообщает, что до ухода на пенсию и после того Григорий Васюра работал добросовестно. Все эти годы человек живший в достатке и почете скрывал немалую часть своей биографии, а именно позорный переход на сторону врага в 1942 году и затем получение высокой должности в том самом 118 полицейском батальоне. Васюра в 1942 году добровольно поступил на службу к оккупантам и был отправлен в школу пропагандистов так называемого восточного министерства Германии. После окончания данной школы он попал в киевский карательный батальон, который формировался из числа советских военнопленных. Вначале он был командиром взвода этого батальона, а с декабря 1943 года он становиться начальником штаба и германскими оккупационными властями ему было присвоено звание лейтенанта.
Так старший лейтенант Советской армии Васюра стал лейтенантом армии Гитлера. Впрочем, о том что Васюра служил у немцев знали. Еще в 1952 году его арестовали и по совокупности преступлений он получил 25 лет строго режима. Из них Григорий Васюра отсидел только 3 и попал под амнистию. История появления таких амнистий известна. Она обусловлена потеплением отношений Союза с Западом. В 1974 году в Беларуси состоялся громкий судебный процесс. Это было дело карательной деятельности того самого Василия Мелешко, командира 118 карательного батальона, раненного в перестрелке у деревни Большая Губа. Старший лейтенант Красной армии Мелешко попал в плен, перешел на сторону врага и также закончил школу немецких пропагандистов. Только в зале суда не смотра не на что Григорий Васюра предстал лишь как свидетель, изображавший из себя жертву фашистского режима. Тогда военный трибунал Белорусского военного округа посчитал, что доказательств вины Григория Васюры не достаточно. Но собранные материалы остались без внимания. Обширные и подробные показания Мелешко, приговоренного в 1975 году к высшей мере наказания дали целое поле деятельности для белорусских спецслужб. Когда те проследили весь путь батальона от Беларуси до бегства в Польшу убедились, что у Васюры «руки по локоть в крови». Когда сотрудники КГБ арестовали Григория Васюру он как будто не удивился. На допросе был последователен и рассудителен. В какой-то момент пытался свести свой арест к ошибке, недоразумению, что за сотрудничество с немцами он уже отсидел. Однако не спроста на лице была некая обреченность. На судебном процессе в Минске вспоминали эпизоды военных лет. Так стало известно о зверствах Васюты во многих деревнях Беларуси, в том числе и в Хатыне. Свидетельские показания говорили сами за себя. Васюра настаивал, что не причастен к Хатынской операции. Утверждал, что в тот день он остался в расположении батальона. Ходил к парикмахеру, занимался личными делами. Но Ганс Вёлке был убит. Мелешко ранен. А такую операцию по сожжению деревни без начальника штаба провести было нельзя. Это он Васюра, а не кто-то другой, не офицер СД, а он славянин сам взял в руки автомат и расстреливал людей у горящего сарая в Хатыне. Все обвиняемые по делу о Хатыне были осуждены как военные преступники. Многие были расстрелены. Григорий Васюра так же приговорен к высшей мере наказания.
К сожалению не все понесли заслуженное наказание как начальник штаба Васюра. Международная фемида до сих пор усиленно разыскивает некоего Катрюка, который там в Хатыне из пулемета расстреливал людей, пытавшихся выбраться из горящего сарая. Он скрывался во многих странах, а теперь по непроверенным данным вернулся к себе на родину – Черновцы.
Долгое время считалось, что сожжение Хатыни – это месть за убийство Вёлке, олимпийского чемпиона и любимца фюрера. Но это не так на его месте мог быть любой другой офицер. Это все ровно стало бы поводом для расправы над жителями Хатыни.
